Новое на сайте,  Педагогика, логопедия, дефектология, музыка, физкультура, психология

Н.А. Римский-Корсаков «Садко»

ПОЛНУЮ ВЕРСИЮ РАБОТЫ (с картинками, нотными примерами) МОЖНО КУПИТЬ за 150 рублей РФ или 5 рублей РБ.

ПИШИТЕ на адрес: elenatarokot@mail.ru

Н.А. Римский-Корсаков «Садко»

История создания. У Н.А. Римского-Корсакова два произведения,  которые носят название «Садко» – музыкальная картина для оркестра и опера-былина. Первое было написано в 1867 году (позже, в опере, композитор  использовал эпизоды своей оркестровой пьесы).

В начале лета 1894 года Римский-Корсаков получил письмо от историка музыки Н.Ф.Финдейзена, в котором тот убеждал композитора приняться за оперу на сюжет «Садко». При этом  Финдейзен предлагал даже свой собственный план либретто.

Это письмо послужило толчком для фантазии композитора. Он стал размышлять об опере. Своим замыслом Римский-Корсаков поделился с В.В. Стасовым — выдающимся музыкальным критиком, с которым его связывала многолетняя творческая дружба. Стасов посоветовал композитору шире показать картины реальной народной жизни и быта древнего Новгорода.

Опера по первоначальному плану, в котором много места уделялось сказочно-фантастическим сценам, была закончена к осени 1895 года. Однако со временем Римский-Корсаков принял стасовские предложения и летом следующего года подверг произведение серьезной переработке, воспользовавшись при этом помощью В.И. Бельского (1866-1946) — будущего либреттиста «Сказки о царе Салтане», «Сказания о граде Китеже» и «Золотого петушка». Благодаря переделкам, рядом с образом народного певца, гусляра Садко, возник образ его жены Любавы — преданной, верно любящей русской женщины; народные сцены были значительно развиты и обогащены новыми эпизодами. Опера приобрела характер полнокровного, правдивого повествования о могучей и самобытной жизни народа, заняв место среди наиболее ярких и значительных произведений русской оперной классики.

Римский-Корсаков обра­тился к различным вариантам былины о Садко. Если ранее композитор использовал лишь ту из былин, где рассказыва­ется о странствиях и чудесных приключениях Садко, то в опере показаны и предшествующие события, описанные в других ва­риантах былины: спор гусляра с новгородскими купцами, чу­десное появление в Ильмень-озере золотых рыбок, подаренных Морским царем Садко за его песни.

Материалом для образа Морской царевны — Волховы Римскому-Корсакову послужила народная сказка «Василиса Пре­мудрая и Морской царь». Ряд сюжетных подробностей композитор заимствовал из различных других песенных и эпических памятников народной поэзии. Все это позволило ему придать либретто своей оперы глубоко народным характер.

Осенью 1896 года опера была предложена дирекции Мариинского театра, но встретила холодный прием; Николай II собственноручно вычеркнул ее из репертуара.

Впервые «Садко» был поставлен на сцене московской частной оперы С.И. Мамонтова. Премьера состоялась 26 декабря 1897 года (7 января 1898 года) и прошла с большим успехом под управлением Е. Эспозито, художники К. Коровин и С. Малютин. А. Секар-Рожанский исполнял партию Садко. В последующих спектаклях партию Волховы исполняла Н. Забела, Варяжского гостя — Ф.Шаляпин.

Жанр. «Садко» — яркий образец эпической оперы-былины, для которой характерно замедленное, плавное течение действия, воскрешающее дух старинных былинных сказов.

По поводу былинного стиля и способа его музыкального воплощения Римский-Корсаков подробно высказался в «Летописи»: «Былевой и фантастический сюжет «Садко» по существу своему не выставляет чисто драматических притязаний; это — 7 картин сказочного, эпического содержания.

Но что выделяет моего «Садко» из ряда всех моих опер, а может быть, не только моих, но и опер вообще, — это былинный речитатив, который небывало своеобразен при известном внутреннем однообразии строения. Речитатив этот — не разговорный язык, а как бы условно-уставный былинный сказ или распев, первообраз которого можно найти в декламации рябининских былин. Проходя красной нитью через всю оперу, речитатив этот сообщает всему произведению тот национальный, былевой характер, который может быть оценен вполне только русским человеком. 11-дольный хор, былина Нежаты, хоры на корабле, напев стиха о Голубиной книге и другие подробности способствуют, со своей стороны, приданию былевого и национального характера».

Музыкальная драматургия «Садко» сочетает образы реальные и сказочные, что характерно для творчества композитора. Образы фантастические охарактеризованы инструментальными средствами (воплощаемые средствами гибкой, прихотливой мелодики и необычных гармоний), реальные — песенными. Музыкальные портреты главных действующих лиц даются в широко развитых вокальных номерах, картины народной жизни и быта — в монументальных хоровых сценах.

Опера открывается величавым оркестровым вступлением «Океан-море синее». Музыка вступления рождается из нисходящей короткой попевки (соль — ми-бемоль — ре), образующей основное зерно темы моря — одного из главных лейтмотивов оперы.

Текучая музыкальная ткань вступления основана на сплетении различ­ных ритмо-мелодических рисунков восходящего и нисходящего направлений. Интонационные видоизменения мотива связаны с его гармоническим варьированием.

Если основная часть вступления рисует вполне реальный морской пейзаж, то в маленькой коде возникает легкий оттенок сказочности. На фоне фигурированного органного пункта струнных басов (мотив моря) у английского рожка и двух кларнетов проходят мечта­тельно и чуть фантастично звучащие аккорды. Эти причудливые гармонии как бы намекают на чудеса таинственного и прекрасного Подводного царства, таящегося в глубинах океана.

Картина первая — большая хоровая сцена, насыщенная буйным весельем. Всем своим складом и художественным обликом первая картина напоминает монументальную музыкальную фреску — так мощны ее общие очертания, рельефны и просты линии, на­сыщенны и ярки музыкальные краски. Музыкальный язык этой первой новгородской сцены отличается диатонизмом мелодики и гармонии, энергией ритмов, массивностью фактуры, полнотой и блеском оркестрового звучания, где выделяются медные и деревянные духовые инструменты.

Картина состоит из нескольких крупных хоровых и сольных номеров, а также вокально-оркестрового номера «Пляска и песня скоморохов». Некоторые хоро­вые номера не завершены и вместе с речитативами образуют сцены. Неоднократное проведение ряда тем придает музыкаль­ной форме картины внутреннюю цельность.

Картина открывается обширным, полным буйного веселья хором — похвальбой новгородских купцов «Собралися мы, гости торговые, всею братчиной нашей веселою». Хор построен на нескольких темах, среди которых особенно выразителен энер­гичный, несколько маршеобразный мотив, встречающийся и в дальнейшем развитии картины

После небольшого речитатива настоятелей следует былина Нежаты (контральто) о Волхе Всеславьиче. Размеренный непо­койный, многократно повторяющийся напев, подражание в ор­кестре гуслям (арфа и фортепиано), красочная вариационная обработка темы, эпизодические хоровые реплики гостей между отдельными куплетами былины — все это оттеняет эпический характер картины пира.

Центральным эпизодом первой картины служат речитатив и ария Садко. В этой первой характеристике главного действующего лица с самого начала выступают черты широкой, богатырской натуры. Музыкальный образ Садко (те­нор) строится Римским-Корсаковым на основе распевно-декла­мационных, специфически былинных оборотов и песенных жан­ров. Оба эти элемента здесь представлены.Былина сменяется новым хором гостей «Будет красен день в половину дня, будет пир у нас во полупире». В нем еще ярче, чем прежде, характеризуется чванливая новгородская знать: друг перед другом хвастают купцы своими богатствами — золо­той казной, платьем цветным, удачами в кулачном бою, же­нами — белыми лебедями. Она создает представление о могучей, но тупой силе.

Ария написана в простой трехчастной (и одновременно куплетно-вариационной) форме. В арии ярко выражено песенное начало и вместе с тем в ее песенно-былинной мелодии содержатся и речитативные обо­роты. Плавно покачивающееся сопровождение вызывает образ морских далей.

В репризе («По далеким мо­рям») к вокальной мелодии присоединяются проходящие у ор­кестра лейтмотивы моря и Великого Новгорода (соло трубы в последних тактах арии), символизирующие мечты Садко о смелых подвигах во славу родной земли.

Фина­лом картины служит «Пляска и песня скоморохов». На забаву гостям и под их одобрительный смех скоморохи издеваются над гусляром, называя его «зазнавшимся дурнем».

В песне «Про дурня», сочиненной в духе веселых и насмеш­ливых скомороший, задорная мелодия двух запевал — скоморо­хов Дуды и Сопеля — окружена плясовым оркестровым вступ­лением и бойким хоровым припевом («Ой, дуди, дуди, дуди»).

Стремясь передать звучность нехитрого инструментального ан­самбля скоморохов, Римский-Корсаков широко пользуется де­ревянными духовыми с участием малой флейты и малого клар­нета, а также группой ударных (треугольник, тарелки, ли­тавры, малый и большой барабаны).

Вторая картина. Небольшое оркестровое вступ­ление вводит в мир сказки, завораживающей фантастики и про­никновенной лирики. От глубоких басов до высоких регистров медлительно проходят «шаги» струнных по звукам уменьшен­ного септаккорда (ми — соль — си-бемоль — до-диез). Навстречу им спускаются аккорды духовых, принадлежащие к далеким тональностям.

Необычные гармонические последовательности, отсутствие единой тональности и лада (колебание мажора и минора), таинственное тремоло струнных, приглушенное зву­чание духовых — все производит призрачное, таинственно-вол­шебное впечатление.

Песня Садко «Ой ты, темная дубравушка» углубляет лири­ческую характеристику героя. Песня сочинена Римским-Корсаковым в жанре народных протяжных лирических напевов и яв­ляется одним из лучших в русской классической музыке об­разцов творческого воспроизведения народного песенного стиля. В этой песне Садко изливает свою печаль и заветные думы.

Песня Садко пробуждает спящую природу. Поднимается вете­рок, вода в озере начинает колыхаться, шумит тростник. Вдали плывет стая лебедей и серых утиц. Они превращаются в пре­красных девушек. Все происходящее с поразительной рельеф­ностью и красочностью передается музыкой. Глиссандо арфы прерывает песню Садко, и на фоне причудливых аккордов всту­пления (тремоло струнных) у кларнетов и фаготов проходит гамма тон-полутон, связанная с характеристикой Морского царя.

В мо­мент превращения лебедей и утиц в красных девиц наступает кульминация всего этого оркестрового эпизода.Вслед за тем в сочном унисоне виолон­челей и английского рожка появляется певучая и плавная ме­лодия, сопровождаемая аккордами с форшлагами (подражание птичьему клекоту). Это — тема лебедей.

В следующем затем хоре девиц Подводного царства впер­вые возникает образ Морской царевны — призрачного, фантастического существа, рожденного морской стихией.

Музыка хора сплошь выдержана на зыбких, причудливых гармониях (увеличенное трезвучие, нонаккорд, различные септаккорды). К плавной мелодии хора присоеди­няются фиоритуры (вокализы) Морской царевны, звучат ка­денции флейты и кларнета, глиссандо арфы.

Сцена Садко и Волховы. Начинается сцена Садко и Мор­ской царевны, в которой сольные и ансамблевые номера, хоры и речитативы образуют сложное, но очень стройное и непре­рывно развивающееся музыкальное целое.

«Кто же ты, девица?» — спрашивает Садко. Ответ Вол­ховы — одно из лучших лирических вдохновений Римского-Корсакова. Песня пробудила в холодной Морской царевне теплое, сердечное участие. Сдержанно-страстная, нежная мелодия — тема любви Волховы к гусляру — играет весьма важную роль в развитии музыкального образа Морской царевны.

Вслед за тем проходят лейтмотив сестер Волховы — «речек светловодных» и видоизмененная тема лебе­дей, выражающая страстное увлечение Вол­ховы чудесными песнями Садко.

По просьбе Волховы Садко заводит веселую хороводную песню «Заиграйте, мои гусельки» (Ре мажор). Гибкая и упру­гая мелодия, начинающаяся удалым восходящим мотивом, проходит в цепи вариаций.

Лирическим центром картины является Ре  мажорный любовный дуэт. Дуэт написан в широкой симфонической форме. Вторая строфа — вариация первой («Мыслью ты светлой»). Две после­дующие носят характер свободного развития интонаций ос­новной темы («Любо так слушать мне»), неприметно перехо­дящих в мелодию первого обращения Морской царевны к Садко («Полонили сердце мое»). Между 3 и 4 строфой у хора и оркестра появляется мелодия хороводной песни, с ко­торой соединяются мелодические обороты дуэта — фразы Садко и Морской царевны.

Вставкой в дуэт является рассказ Волховы о себе и о чудесах великого Подводного царства, на­писанный в форме свободного монолога, представляет собой вокально-симфоническую картину, где оркестру отведена ведущая роль. Здесь встречаются многие лейтмотивы оперы: Лазоревого терема, рыбок золото перо, а также ряды умень­шенных септаккордов.

Заключением всей сцены Садко и Волховы служит ее про­щальное обращение к гусляру. Морская царевна обещает по­дарить ему золотых рыбок: «Закинешь сеть, поймаешь их, богат ты будешь и счастлив».

Прощальное ариозо Волховы, вол­шебное по характеру, основано на коротких, настойчиво, как заклинания, повторяющихся мотивах.

Вода в озере волнуется, из глубины поднимается Морской царь и зовет дочерей. Сначала у трубы, а потом и в вокальной партии царя звучит его угловатый, грозный лейтмотив, вклю­чающий интонацию тритона.

Обратим внимание на интонационную связь этого лейтмо­тива с гаммой тон-полутон, впервые прозвучавшей перед появ­лением лебедей. Лейтмотив Морского царя служит в дальнейшем неизменной основой его вокальных реп­лик, постоянно подчеркивая фантастичность данного образа.

Услышав зовы отца, царевна Волхова и ее сестры, оборачи­ваясь лебедями и утицами, уплывают.

Вновь, но уже в обратном порядке, проходит музыка вол­шебного превращения царевны, тема лебедей, вокализы Вол­ховы, гармонии вступления. В заключительных тактах картины зыбкая и сложная музыкальная ткань сменяется простой в гармоническом отношении аккордовой фактурой. Энергичная и ко­роткая модуляция приводит к светлому и торжественному зву­чанию до мажора (с тонического секстаккорда этой тональности началась вторая картина).

Образуется своеобразная зеркальная (тематическая и то­нальная) реприза, придающая музыкальной композиции всей второй картины черты сложной трехчастной формы.

Третья картина посвящена характеристике еще одного жен­ского образа — жены Садко Любавы Буслаевны (меццо-соп­рано).

Картина начинается с ее арии. Арии предшествуют не­большое оркестровое вступление и речитатив, в которых подго­тавливается основная музыкальная тема.

Ария носит песенный характер. Широкая, распевная мелодия поддерживается раз­меренным аккомпанементом, передающим сосредоточенность Любавы, ее невеселые думы.

Небольшое мажорное ариозо «То идет муженек» и после­дующие речитативы Любавы в сцене с Садко вносят в ее облик энергичные, волевые черты.

В следующей затем сцене взволнованным, полным любви и озабоченности репликам Любавы противопоставлены мечтательные фразы Садко; в оркестре звучат мелодии царевны Волховы. Решительный речитатив Садко и страстная молитва покинутой Любавы завершают картину.

Четвертая картина занимает центральное место в композиции оперы. В ней с исключительным разма­хом воссозданы сцены кипучей общественной жизни средневекового Новгорода, важнейшего торгового центра Руси XII-XIII веков. Яркими красками рисует композитор новгородский люд, представителей разных званий и сословий, а также ино­земных торговых гостей.

Для характеристики народа Римский-Корсаков пользуется самыми различными жанрами — от величавого духовного стиха до озорной скоморошьей песни.

Картина поражает грандиозностью своих масштабов и гар­моничным слиянием разнородных образных элементов. В ней можно найти и сочные жанровые эпизоды, и блестящую музы­кальную звукопись, и эпические сцены, и фантастику, и драма­тический элемент. Богатством и широтою музыкального содер­жания, насыщенностью и сложностью симфонической ткани, совершенством разработки музыкальных тем эта картина вы­деляется среди аналогичных народных картин в операх Римского-Корсакова, является одной из самых ярких.

Она состоит из нескольких больших частей, включающих, в свою очередь, менее крупные сцены и номера. Строгая про­порциональность всех разделов придает этой картине, несмотря на ее обширные размеры, замечательную стройность и закон­ченность.

Эпическое своеобразие четвертой картины проявляется в не­которых особенностях ее композиция, которые будут отмечены ниже.

Первая часть картины — народная сцена до прихода Садко. Она начинается с энергичной, подвижной темы — обобщенной характеристики оживленной, многоликой толпы новгородцев.

С ней чередуются (в соответствии со сце­нической ситуацией) другие темы. На площади появляются слепцы — калики перехожие — с пением духовного стиха «О Правде и Кривде»; на другом конце площади раздается веселая и разгульная скоморошья песня «Про хмеля ярого», слышны наигрыш гуслей и размеренное пение Нежаты, таинственный речитатив волхвов-гадателей.

Проведение всех этих тем прослаивается неоднократно воз­вращающейся темой народа, благодаря чему образуется ши­рокая симфонизированная форма, близкая к рондо. К концу этой первой большой сцены музыкальное развитие достигает высокой степени напряжения, в одноименном сочетании звучат почти все перечисленные темы. Подстрекаемые настоятелями и скоморохами, новгородцы встречают появившегося Садко смехом и шутками.

Вторая сцена картины — спор Садко с настоятелями и по­беда Садко. Речитативам Садко здесь свойствен уже не пове­ствовательный, а эпико-героический характер, и это вносит но­вый штрих в музыкальный образ главного действующего лица оперы.

Центральный эпизод этой сцены — ловля рыбок и превра­щение их в слитки золота. Музыка красочно изображает все происходящее и передает общее настроение участников дейст­вия. Ярким пятном выделяются фантастичные магически-заклинательные призывы (из-за сцены) Морской царевны, построен­ные на мотиве из второй картины («Поймаешь рыбок золо­тых»), за всплеском-глиссандо арфы в оркестре появляется грациозный «плещущийся» мотив золотых рыбок и небольшой хор народа, пораженного и смущенного свершившимся чудом («Чудо чудное, диво дивное»). Кульминацией сцены является эпизод превращения рыбок в золото — замечательный образец гениального звукописного мастерства Римского-Корсакова. Ак­кордовые трели деревянных духовых, фортепиано и струнных, напряженная и полная звучность всей медной группы, звеня­щие удары колокольчиков, арфы и скрипок (флажолеты), звон треугольника и тарелок создают ослепительно сияющую, виб­рирующую звучность. На этом фоне у трубы величественно проходит лейтмотив Великого Новгорода.

Садко торжествует победу. На выигранные богатства он снаряжает «тридцать и един корабль», наделяет всяким доб­ром неимущий люд и набирает «дружину хоробрую».

Небольшое ариозо-песня Садко «Целовальнички любимы, верная дружина» своим удалым складом усиливает богатыр­ские черты в образе Садко.

Народ славит гусляра за смелость и удачливость, за доб­роту к бедноте. На протяжении этой сцены у хора трижды звучит мелодия славления Садко («Слава, слава тебе, моло­дой гусляр»), каждый раз в новой тональности и в более высо­кой тесситуре. Возвращение этой мелодии, как и повторность некоторых других тем, не только связаны с ходом сцениче­ского действия, но придают симфоническую цельность музы­кальной композиции сцены, подчеркивают ее эпическое свое­образие.

Прославляет Садко и гусляр Нежата. Он импровизирует сказку про Соловья — Садко, пленившего своими песнями са­мого Морского царя и получившего от него в награду золотых рыбок. В этой «сказке и присказке», колоритной эпической вставке, выражена одна из главных идей, вложенных компози­тором в оперу,— мысль о беспредельной, чудесной власти на­родного искусства.

Третья большая сцена четвертой картины содержит своеоб­разную сюиту из песен иноземных гостей.

Песни гостей, как и Сказка Нежаты, служат оригинальным эпическим отступлением, вполне оправданным в опере-былине. Каждая из них обладает своим характером, музыкальным ко­лоритом, соответствующим национальности и стране, предста­вителями которых выступают гости заезжие, и в каждой при­сутствует образ моря — великого пути, связывающего страны и народы.

Воинственна и сурова песня Варяжского гостя (бас). Мело­дия ее носит декламационный характер, восходящие кварты в начале фраз придают ей мужественность и решительность. Оркестровый отыгрыш построен на энергичных мотивах струн­ных, изображающих грозный морской прибой. Тембр низкого мужского голоса и густая звучность духовых, преимущественно медных инструментов, хорошо гармонирует со всем обликом Варяга — отважного воина и морехода.

Песня Индийского гостя (тенор) — мягкая, лирически том­ная. Она украшена хроматическими узорами, небольшими вир­туозными фиоритурами (перекличка голоса и флейты). Мело­дия спокойно развертывается на фоне лениво сменяющихся гармоний мажора и одноименного минора, различных аккордов натурального и гармонического соль мажора. Размеренная волнообразная фигурация виолончелей, приглушенная звуч­ность засурдиненных струнных и деревянных ассоциируются с картиной спокойного южного моря и поддерживают мечта­тельное настроение этой восточной песни.

Третьим выступает Веденецкий гость (баритон), рассказы­вающий в двух песнях (обе составляют один вокальный номер) о чудесах города Веденца (т.е. Венеции). Содержание первой песни — народная легенда о таинственном покровительстве Ве­неции со стороны самого моря. Знамением этой чудесной связи служит появление церкви, поднимающейся раз в году из глу­бины моря.

Песня изложена в куплетно-вариационной форме. Канони­ческий контрапункт альтов при втором проведении темы, четы­рехголосное аккордовое сопровождение в третьей строфе, фри­гийский ладовый колорит придают песне церковный оттенок, слегка напоминающий старинную итальянскую музыку. Сама же песня, напевного и повествовательного склада, не имеет ни­чего специфически итальянского и не лишена русского песен­ного характера.

Вторая песня («Город прекрасный») выдержана композито­ром в духе баркаролы. Она рисует город Веденец с неумолч­ным плеском волн, теплым и ласковым южным ветерком, с лю­бовными песнями. Основная Ми-мажорная тема песни — под­вижная и грациозная мелодия с изящными акцентами на слабых долях такта, звонкими фиоритурами и контрастами forte и piano. Она сопровождается легкими аккордами струн­ных pizzicato, имитирующими звучность лютни — инструмента, имевшего большое распространение в музыкальном быту сред­невековой Европы.

Появление в среднем разделе новых тональностей (До ма­жор, Ре-бемоль мажор и до-диез минор) вносит свежий и яр­кий контраст в «сапфировый» (по представлению Римского-Корсакова) Ми-мажорный колорит песни. Сочный и плавно ко­лышущийся аккомпанемент струнных и красивые мотивы флейты — изобразительного характера («Синее море плещется тихо… Дев чернокудрых песни несутся…»). Реприза песни обогащена подвижной «струящейся» фигурацией скрипок, ме­лодия звучит здесь с большой насыщенностью и воодушевле­нием

Финал четвертой картины и хор «Высота ли, высота под­небесная». Финал открывается ансамблем (хор, солисты): Не­жата и народ советуют Садко отправиться в славный город Ве­денец. Затем следует небольшая речитативная сцена прощания Садко с новгородцами и Любавой.

Минорному причету-плачу Любавы («Закатился светел месяц») противопоставлены му­жественные мажорные интонации полуречитативных ответов Садко, в которых нетрудно узнать несколько измененные мело­дические обороты его речитатива из первой картины «Кабы была у меня» («Ой, не сдержать тебе, лебедка, ясна со­кола»). Здесь же проходит основная тема его арии («По­бываю я в ваших синих морях»). Возвращение этого музыкаль­ного материала связано с развитием сюжета — с осуществле­нием мечты Садко.

Собственно финалом картины служит песня Садко с хором «Высота ли, высота поднебесная», написанная на тему былины «Соловей Будимирович». Русский богатырский напев звучит как ответ на песни иноземных гостей, в нем прославляются ве­ликая русская земля и ее народ, Хор занимает центральное положение в опере и является ее идейно-музыкальной кульми­нацией. Небольшое оркестровое вступление на теме обращения Садко к дружине («Целовальнички любимы») родственно ме­лодии самой песни и подготавливает ее. Песня-хор изложена в широкой вариационной форме. Былинный напев сначала про­ходит в торжественном и мужественном одноголосном запеве у Садко.

Первая вариация — проведение темы у Садко и мужского хора в плотной аккордовой фактуре («Как из-за моря»); во второй вариации («Хорошо корабли изукрашены») партия Садко образует свободный подголосок к теме. В третьей вариации («На беседе сидит») происходит тональный сдвиг (из ля ма­жора в фа мажор), тема звучит у хора струнных pizzicato прозрачно и легко. В четвертой вариации («Высота ли, вы­сота») хоровое изложение оттеняется одноголосным контра­пунктом струнных, возвращается в ля мажор. В пятую вариа­цию (Росо piu animato) композитор вводит причет Любавы. Последняя, шестая вариация — самая насыщенная по звуч­ности (хор, полный оркестр, солисты). В конце ее былинный напев проводится более крупными длительностями, к нему при­соединяется мотив Великого Новгорода.

Особенности строения четвертой картины — монументаль­ной народной сцены — дают представление о типичных чертах стиля и композиции эпических опер Римского-Корсакова.

Для этой картины (как, впрочем, и для первых двух) весьма характерны многочисленные репризы — повторения му­зыкального материала, что находит свое оправдание в репри­зах сюжетно-сценических ситуаций (типичный композиционный прием в произведениях народной эпической словесности). Так, например, дважды свершаются чудеса, а в соответствии с этим двукратно проходят темы Морской царевны, золотых рыбок и тема удивления народа; в связи с ходом действия три раза зву­чит хор народа «Слава, слава тебе, молодой гусляр». Эти ре­призы, в сочетании с двукратным проведением темы «Цело­вальнички любимы», образуют внутри второй сцены (наиболее сложной по композиции) развитую систему перекрестных тематических связей.

В картине встречаются композиционные приемы, ранее ис­пользованные композитором в «Снегурочке». В музыкальной форме первой сцены присутствуют черты рондо (как и в хоре «Проводы Масленицы»); песни гостей в третьей сцене состав­ляют подобие вокальной сюиты (ср. сцены III действия «Сне­гурочки»).

Завершающая первую половину оперы четвертая картина содержит тематические репризы музыки важнейших предшест­вующих картин: в ней проходят темы арии Садко из первой картины и музыкальный материал, связанный с образом Мор­ской царевны, из второй картины.

Пятая картина открывает вторую половину оперы, посвя­щенную истории чудесных приключений Садко. Небольшая по размерам, она почти не содержит нового музыкального мате­риала. В начале картины повторяется вступление к опере (оно не­много сокращено, изменен тональный план). Затем следует хор корабельщиков и дружины Садко «Уж как по морю, морю си­нему», где звучит перенесенная в минор и несколько иначе обработанная тема «Высота ли, высота». Хор корабельщиков за­унывен и печален. Сумрачный колорит присущ и музыке всей сцены. Он создается господством минорного лада, многократным возвращением хора корабельщиков (в соль-диез-миноре, ля миноре, до миноре) и частым проведением сурового ритмического мотива литавр, происходящего от той же темы.

Ария Садко. Единственный законченный сольный вокальный номер пятой картины — прощальная ария Садко. Ее можно было бы назвать песней. Мелодия чисто песенного, про­тяжного характера. Ария сочинена в куплетно-вариационной форме, разработана в подголосочной манере. Арии предшест­вует мрачная речитативная тема оркестра. Она неоднократно проходит в картине и приобретает значение лейтмотива судьбы Садко.

Картина заканчивается музыкой «окиана-моря синего» и за­мирающей вдали песней-хором корабельщиков.

Интермеццо. Сцена хора и оркестровое интермеццо соеди­няют пятую картину с шестой. Музыка изображает погруже­ние Садко в глубину океана. Гусляр ударяет по струнам. В от­вет как отзвук слышны девичьи голоса (хор поет без слов) и призывное пение Морской царевны (на материале ее прощаль­ного ариозо из второй картины).

У струнных проносятся нисхо­дящие отрезки гаммы тон-полутон поочередно в третьей, вто­рой и первой октавах. За ними на фоне бурного глиссандо арфы спускаются аккорды струнных и духовых, верхний голос которых образует тот же звукоряд (тон-полутон). Как сказано в ремарке: «Вода волнуется. Садко вместе с доской дубовою опускается в бездну морскую».

Далее в зыбкой, гармонически неустойчивой (как бы все время плещущейся из-за постоянных тремоло и трелей) музы­кальной ткани интермеццо проходят мотивы Лазоревого те­рема, золотых рыбок. Интермеццо завершается длительно тя­нущимся увеличенным трезвучием на органном пункте ми. Из глубоких басов оркестра постепенно поднимается плавная фи­гурация, построенная на лейтмотиве моря. Сумрак рассеива­ется, возникают очертания Лазоревого терема.

Шестая картина. Здесь получают дальнейшее развитие ска­зочно-фантастические образы второй картины и появляется но­вый музыкальный материал, введенный композитором для изо­бражения Подводного царства с его фантастическими обитате­лями.

В отличие от второй картины, здесь меньше лирики, но зато достигает своей кульминации декоративно-звукописная сторона, во всю ширь развертывается могучее симфоническое дарование Римского-Корсакова, присущее ему богатство вол­шебного, сказочного вымысла.

Господствующий в шестой картине фантастический колорит выгодно оттеняется эпизодами народного склада, выдержан­ными в относительно простом, диатоническом стиле реальных сцен оперы. Эти эпизоды, связанные, как правило, с характери­стикой Садко, образуют яркие контрасты внутри картины и придают музыке национальный характер.

Шестая картина начинается двумя номерами, разделенными небольшим речитативом Морского царя. Это — хор красных девиц, сестер Морской царевны, и величальная песня Садко. Хор построен на теме Подводного царства, в основе которой лежит гармони­ческая последовательность из малого вводного септаккорда VII ступени и увеличенного трезвучия тоники.

Этот номер является свободной репризой хора красных де­виц из второй картины. Здесь использован тот, же музыкальный материал, те же фиоритуры Волховы, но фа мажор заменен Ми мажором — «сапфировой» тональностью, соответствующей светло-синим краскам Лазоревого терема.

Величальная песня Садко носит эпически широкий харак­тер. С неторопливой и плавной мелодией запева контрастирует энергичный, ритмически упругий припев («Сла­вен, грозен Царь Морской») с перебором гуслей в сопровожде­нии (участвуют струнные pizzicato и арфа).

В третьей строфе к Садко присоединяются со своими те­мами Волхова и Морской царь (в припеве еще и хор), и соль­ная песня превращается в терцет с искусным полифоническим сплетением нескольких мелодий.

Сцена праздника на дне морском. Большая часть шестой картины представляет собой обширную вокально-симфониче­скую сюиту — сцену свадебного торжества на дне морском. Сю­ита открывается «Шествием чуд морских» на темах речек и ручейков, Морского царя и Волховы. Первый раздел «Шествия» — чисто оркестровый, во втором к оркестру присоединяются со­листы п хор.

Второй номер сюиты — хоровая «Свадебная песня», испол­няемая во время обряда венчания Садко и Волховы (их об­водят вокруг кусточка ракитова). Простая диатоническая мело­дия, такая же гармонизация, подражание в аккомпанементе народным щипковым инструментам, народный склад текста (здесь переработана святочная подблюдная песня) придают этому номеру ярко выраженный русский народный характер.

За «Свадебной песней» следует два оркестровых эпизода: плавная, с непрерывным мелодическим движением на ⅝ «Пля­ска речек и ручейков» и грациозная, в движении вальса, «Пля­ска золотоперых и сереброчешуйных рыбок», основанная на лейтмотиве рыбок золото перо.

Сюита завершается общей пляской — монументальным во­кально-симфоническим номером (с участием оркестра, хора, солистов). В общей пляске Римский-Корсаков с замечательным мастерством объединяет большое количество тем. В основе ее лежит лаконичный плясовой наигрыш Садко.

Мотив наигрыша развивается вариационно и служит рефре­ном большой и сложной композиции (с чертами рондо и вариа­ций). Эпизоды построены на темах величальной песни Садко, Волховы, моря и других.

Финал картины начинается с появления Видения — Старчища могуч богатыря в облике калики перехожего (баритон). Монолог Видения написан в стиле церковных старинных напе­вов. В целях создания глубокого музыкального контраста Римский-Корсаков вводит орган, звучание которого, вместе с де­ревянными и струнными инструментами, несколько напоминает церковный хор.

Заключительный эпизод картины построен на лейтмотиве Подводного царства и рисует исчезновение Лазоревого терема в бездонной пучине океана.

Седьмая картина. Ей предшествует оркестровое вступление (на темах моря и любовного дуэта второй картины). В ней изо­бражается полет Садко и Морской царевны на лебедях и касат­ках в Новгород. В симфоническую ткань вступления эпизоди­чески вплетаются голоса Садко и Морской царевны, донося­щиеся из-за сцены.

Колыбельная песня Волховы. Первая сцена седьмой кар­тины — прощание Волховы с Садко, спящим на берегу Иль­мень-озера,— одна из лучших в опере и наиболее ценимая са­мим автором. В центре этой сцены находится образ Волховы, развитие которого достигает здесь завершающей стадии. Как и Снегурочка, Морская царевна почти становится человеком, но вслед за тем растворяется в мире природы, порождением кото­рой она была.

Реальные девические черты образа Волховы явственнее всего выступают в ее колыбельной песне, но музыка дает ощу­тить и сказочность этого существа.

Вслушиваясь в нежную, плавно льющуюся мелодию песни, можно обнаружить в ней очертания темы лебедей из второй картины. Но она здесь рит­мически изменена и преобразована в чисто песенную мелодию, завершающуюся мягкими баюкающими мелодическими оборо­тами в объеме малой терции.

Существенно обновлен и гармонический склад темы: вместо красочных терцовых сопоставлений Римский-Корсаков пользу­ется типичным для народной песни переменным ладом: начиная колыбельную в фа-диез миноре, композитор заканчивает ее в Ля мажоре. Лишь в припеве, особенно же в оркестровых интерлю­диях, появляются изысканные гармонические краски: здесь сопоставлены трезвучия на расстоянии малой терции (Соль ма­жор-Ми мажор), в интерлюдии проходит гамма тон-полутон, гармонизованная фантастично звучащей тритоновой последова­тельностью трезвучий ля минора, Ми-бемоль мажора и Ля ма­жора.

Песня написана в куплетно-вариационной форме. Во вто­ром и третьем куплетах мелодия остается неизменной, а орке­стровые вариации носят изобразительный характер. Во втором куплете мелодия проходит на фоне покачивающейся гармониче­ской фигурации струнных, в третьем — в сочетании с красивым подголоском арфы и флейты. Эти подробности изложения на­веяны образами поэтического текста, где рисуется обстановка действия (берег и озеро, заросшее тростником). Одновременно они служат художественно тонким указанием на внутреннюю связь Волховы с природой.

Сочетание реальных и фантастических черт характерно для образа Волховы и в последующей речитативной сцене, хотя здесь  больше  подчеркивается волшебная сущность Морской царевны. Среди заклинательных мотивов, заимствованных из второй картины («А я, царевна Волхова, подруга вещая твоя»), лишь один раз, но зато с необычайной яркостью и страстным порывом звучит тема любви Волховы «Полонили сердце мне твои песни чудные» (унисон голоса и скрипок с деревянными инструментами). Прощальные фразы Волховы «Баю-бай!» превращаются в вокализы и как бы растворяются в волшебной гармонии. Из этой неясной, воздушно-дымчатой звучности воз­никает у флейты и арфы и секвенциями поднимается вверх пятизвучный отрезок гаммы тон-полутон — мотив речек светло­водных: Морская царевна рассеивается алым утренним туманом по лугу и превращается в реку.

Финал. Вдали слышна песня-плач одинокой, тоскующей Любавы Буслаевны. Песня Любавы, пробуждение Садко, встреча его с женой и с возвращающейся дружиной составляют содержание второй сцены седьмой картины.

В финале оперы принимают участие все действующие лица новгородских кар­тин. Эта сцена, основанная на тематическом материале первой половины оперы, образует грандиозную музыкальную репризу-обрамление в масштабе всей оперы, чем убедительно подчерки­вается ее былинный, эпический склад. Финал начинается песней-рассказом Садко о своих странствиях и приключениях. Мелодия рассказа Садко, напоминающая своим рисунком арию Садко из пятой картины, изобилует размашистыми мелодическими ходами, октавными скачками. Она дышит му­жественностью и энергией.

Постепенно к Садко присоединяется хор, затем вступают другие действующие лица, каждый со своими темами, и обра­зуется многотемный ансамбль. Садко занимает в нем централь­ное место, образ его как народного героя получает здесь свое завершение. Народ славит гусляра Садко, послужившего своим даром музыканта родной земле; славит его песни, исполненные всепокоряющей, богатырской красоты. В этом отчетливо рас­крывается одна из главных идей оперы-былины (и многих дру­гих произведений Римского-Корсакова) — идея о высоком зна­чении художника и искусства в жизни людей.

В заключительных тактах финала торжественные воскли­цания хора «Морю синему слава! Волхове-реке слава!» сли­ваются с мощным звучанием у оркестра темы «окиан-моря синего».

Опера «Садко» — классическое воплощение эпического бы­линного стиля в жанре оперы. В образах главных действующих лиц выражено основное идейное содержание произведения, материалом для которого композитору послужили мотивы рус­ского поэтического эпоса.

Образ Садко — главный герой оперы-былины. Из всех народных былин особое внимание композитора привлекла та, главным героем которой является не воин-богатырь, а народный поэт-гусляр, олицетворяющий поэтическую одаренность народа, кра­соту и нравственную мощь его искусства. В образе Садко от­ражены вместе с тем высокое патриотическое чувство, чистота и благородство стремлении, пытливый ум и деятельный харак­тер — черты, которыми наделил народ своих героев в сказках, песнях, эпических поэмах и в совокупности которых выступает духовный облик самого народа.

С образом главного героя связано раскрытие важнейших моментов идейного содержания оперы: патриотический мотив прославления русской земли — ее бескрайних просторов, богатых и славных городов, ее та­лантливого народа, творца всех материальных и духовных цен­ностей; в «Садко», как и в «Снегурочке», проведена мысль о всемогуществе искусства, силой которого человек покоряет природу и выходит победителем из борьбы с людской неправ­дой, косностью и социальной несправедливостью; здесь же вы­ражена излюбленная композитором идея очеловечивания фан­тастического существа под чудесным воздействием того же искусства (образ Волховы), а также мысль о торжестве свет­лого, положительного начала в жизни.

Вокруг Садко группируются другие образы оперы — персо­нажи реальные и фантастические. Не стремясь к исторически точному изображению древнего Новгорода, Римский-Корсаков тем не менее создал замечательные по верности и живости художественного воплощения картины жизни средневекового русского города, целую галерею ярких портретов его обита­телей — представителей пестрого новгородского люда: скомо­рохов, гусляров, калик перехожих, чванливых настоятелей — предводителей купечества, иностранных торговых гостей. Среди всех новгородцев выделяются образы молодого гусляра Не­жаты — выразителя мыслей и чувств народа и Любавы Буслаевны — преданной и любящей жены Садко.

Во 2 и 6 картинах оперы выступают действующие лица сказочного Под­водного царства: Морская царевна Волхова, Морской царь, многочисленные чуда морские. Особенным богатством и тон­костью отличается характеристика Волховы, где причудливо переплетаются, как и в образе Снегурочки, реально-лирические и фантастические черты. Важное место отведено в опере и музы­кальному изображению природы, уже не волшебно ожившей, а реальной. Это — картины морских просторов «окиан-моря», Ильмень-озера, Волховы-реки.

Школа рунической мантики Елены ТароКот

Уникальный курс - единственный в мире! ТЕХНИКА МНОГОРУННЫХ РАСКЛАДОВ Условия и цены: Индивидуальное обучение технике МНОГОРУННЫХ РАСКЛАДОВ. 21 видео (лекции, ...
Тег «Далее»

Насколько публикация полезна?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 5 / 5. Количество оценок: 2

Оценок пока нет. Поставьте оценку первым.

Так как вы нашли эту публикацию полезной...

Подписывайтесь на нас в соцсетях!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Translate »
error: Content is protected !!